«… всё, что было не со мной, помню…»
Р. Рождественский
Ежегодно, в начале мая, я достаю небольшую картонную коробочку, в которой храню ордена и медали своих родителей, и бережно раскладываю их на видном месте. Большой коллекционной ценности эти награды не представляют, поскольку каждый участник Великой Отечественной войны был ими в своё время награждён.
Они мне дороги, как память о родителях, как реальные свидетели военных событий 1941-1945 годов. Сам я родился уже в 1946 году и, конечно же, не помню даже тяжёлых послевоенных лет. И только, когда я беру в руки славные родительские награды, то в их отблеске вижу, как наяву, не только штык винтовки и профиль Сталина, но и страшные разрывы снарядов. Периодически я бережно чищу потускневший от времени металл и тогда наблюдаю чудесное превращение.
Медали оживают и начинают вспыхивать на майском солнышке разноцветными искрами праздничного салюта победы. Но порой мне бывает очень обидно за всех ветеранов, когда вижу совершенно умопомрачительную сцену: шустрые деляги продают на рынке медали и даже ордена Великой Отечественной войны. А ведь за ними кровь, пот и бесстрашие наших соотечественников. Вот тогда действительно хочется не только «почистить», но и «вправить мозги» современным барыгам.
Но эта тема для отдельного разговора. Сегодня же, в канун Великой Победы, я вновь совершаю сложившийся ритуал. Достаю награды родителей и бережно раскладываю их на красной салфетке с бахромой. Зачем? Да затем, чтобы, глядя на ордена и медали, вспомнить всех тех, кто воевал, мысленно пройти суровой дорогой войны, чтобы вот уже 62-й раз возликовать всей душой и, с переполняющей гордостью, осознать величие нашей страны и нашей Победы. К большому сожалению отца давно уже нет в живых. Он умер 12 мая 1958 года. А расспросить о наградах я его так и не успел. Могу сейчас только предполагать, когда и за что. Но в одном уверен твердо – награды заслуженные. Только в статуте одной медали «За боевые заслуги» записано: «Награждаются офицеры, которые в борьбе с врагами Советского государства своими умелыми, инициативными и смелыми действиями, сопряженными с риском для их жизни, содействовали успеху боевых действий на фронте». Да и носится данная награда по перечню на четвёртом месте!
Про медали отца я не расспросил, зато моя память сохранила, как выглядели зажившие боевые раны на его теле. Раны были большие, глубокие с неровными рваными краями. Они зияли, как кратеры потухших вулканов, готовые в любую минуту взорваться новыми потоками «кровавой лавы»…Медали и ордена мамы гораздо скромнее. Они юбилейные. Однако их ценность от этого не меньше. Вручение юбилейных наград ветеранам говорит о том, что у нас никто не забыт и ничто пока не забыто.
В годы войны моя мама, тогда ещё 22-летняя Маргарита Полякова, работала в эвакогоспитале № 3467, который дислоцировался в г. Харовске, Вологодской области. Там-то она и встретила стройного старшего лейтенанта Лисянского с красивым библейским именем Лазарь. Отец в то время находился на излечении после тяжёлого ранения, как раз в этом медицинском учреждении. Молодые люди полюбили друг друга, и как оказалось навсегда.
В моём семейном альбоме сохранилась старая, уже пожелтевшая, фотография.
Она сделана в день свадьбы моих родителей, 23 июня 1945 года. Карточка запечатлела отца в кругу новой родни. Снимок необычный. Невеста на фото сидит не рядом с женихом, а в первом ряду справа. Оказывается, самая младшая сестра мамы, Анечка уговорила молодожёнов сделать «рокировку» и оказалась возле жениха. Вероятно, сфотографироваться возле офицера – фронтовика в 1945 году было очень почётно?!
На снимке мы видим скромную, послевоенную свадьбу, а точнее прелюдия к ней. Невеста даже не в подвенечном наряде, как принято. Её немногочисленные украшения: наручные часы, прическа, да губная помада – более чем скромны. Жених же вообще одет в повседневную военную форму старшего лейтенанта, но зато тщательно выбрит и с модными усиками, как у Чаплина.
Лица родственников несколько напряжены. Сказалась, видимо, война и неумение позировать. В то время фотографировались редко, только по особым случаям. Лишь самое юное создание, мамина младшая сестра Аня, выглядит непосредственно. На её лице играет загадочно – милая улыбка Монны Лизы. И от этого, кажется, что она вся светится изнутри каким – то «счастливым розовым светом». Да и одета она, в отличие от всех остальных, в светлую хлопчатобумажную блузку, с небрежно торчащим из кармана платочком. Возможно, даже синим (одноимённую песню Клавдии Шульженко тогда все очень любили). Смотрится Аня явным победителем. Ведь ей удалось опередить время.
И хоть на несколько минут занять почётное центральное место самой невесты. Внимательно смотрю на эту, видавшую виды, свадебную фотографию и ловлю себя на мысли: время ужасно быстротечно! Оно безжалостно уносит в небытие самых близких и дорогих сердцу людей. Вот и с этой коллективной фотокарточки сейчас в живых осталась только одна моя мама. Дай Бог ей здоровья!...
Я долго и пристально рассматриваю фотографию, а перед затуманившимся от слёз взором проходят лица живых ещё ветеранов. Я всматриваюсь в их лица, в лица тех,
Кто разменял восьмой десяток,
И вижу след военных вех,
И мирных дней для нас задаток,
Их мало среди нас уже.
Их можно перечесть по пальцам,
Их в 41-м, в блиндаже
Фашист давил бронёй как вальцем,
Их пулей, миной и штыком
Косила смерть бессчётно много,
Настолько много, что потом
Погибшим не было итога…
Я всматриваюсь в лица тех,
Кто разменял восьмой десяток,
И силюсь видеть среди всех
Отца живого в 45-м,
Он уцелел, он выжить смог,
Его осколком не сразило,
Лишь ранило, но ратный долг
Он исполнял, что было силы.
Он, как и многие, из тех,
Кто грязь окопную месили,
Кто победил и наш успех
Со стягом алым водрузили…
Я всматриваюсь в лица тех,
Кто разменял восьмой десяток,
И так хочу услышать смех
Счастливых матерей и жён – солдаток.
Такая вот моя не очень веселая история семейных реликвий. Такой у нас праздник 9 мая – торжественный и красивый, со слезами на глазах. | 