Лестница к Богу.

            Было это очень, очень давно, когда казаков ждала служба лихая, походы да войны. Жила в одной станице вдова Евдокия и был у неё только один сын, Григорием звался. Казаком был статным, плечистым, высокого роста, удалым, скакал на коне так, что ветер ушах свистел, шашкой владел мастерски.

    Настало время идти воевать с турками. Стали казаки в поход собираться. По казачьему закону, нельзя было брать единственного сына в семье, тем более у вдовы. Вот у Евдокии не взяли сына на войну.

    Закручинился Григорий, хоть не положено казаку слезу пускать, но мать видела, что сын нет-нет, да и уткнётся в шапку, слезу с щеки смахнёт.

     Однажды Григорий сказал матери: «Неужели мне так и не придётся в походе побывать?  За землю нашу постоять, с врагом посражаться? Неужели мне не дано, имя нашего рода прославить? Не могу находиться дома, когда станичники будут биться, и кровь свою проливать».

      Жалко стало матери сына, желание его отправиться на войну, Евдокии было понятно.  Решение, которое она приняла, далось ей нелегко.

     Пришла она к атаману и попросила:

        –   Возьми в поход моего сына, пусть он станет настоящим воином, коль суждено будет ему погибнуть, источу, как и все матери-казачки слёзы, поплачу, но плакать буду по отважному донскому герою.

       Так благодаря просьбе матери, Григорий был зачислен в казачий полк, с которым ушёл на войну.

         А она с той поры всё вдаль стала глядеть, надеясь увидеть сына, ведь трудно матери долго не видеть родную кровиночку. Потянулись бесконечные бессонные ночи. В груди то и дело возникало щемящее чувство тревоги за сына: где он сейчас, жив ли он?

       Пришёл срок возвращаться казакам домой, стали приходить станичники героями, с георгиевскими крестами на груди, но не было среди них сына Евдокии. Принесли они ей весть плохую. В одном из тяжелых боев понесли они страшный урон, много казаков тогда погибло под саблями турок.

      В схватке неравной и сгинул ее сын Григорий. Одни говорили ей, что он мог оказаться в плену, а другие   – что возможно погиб.

        Закручинилась Евдокия, потускнели её глаза от горючих слёз.  Неужели её сыну суждено в земле чужой лежать, а не в родной степи, пахнущей чабрецом. А если в турецком плену томится в кандалах, сумеет ли он бежать и добраться до берега Дона?

         Что ей делать? Куда идти? Ведь турецкая земля большая, всех поселений турецких не обойти.

          Однажды от одной очень старой казачки узнала, что в лесу якобы есть особый святой родник с часовенкой, что если в той часовенке помолиться, а потом испить из родника водицы, то человеку суждено узнать судьбу близких ему лиц.

          Обрадовалась Евдокия, быстро собрала котомку и отправилась в путь. Долго она шла, наконец, увидела родник и маленькую часовенку, но что особенно поразило Евдокию: кругом ни души.  

           Вошла в часовенку, там тоже не было никого. А ведь бабка говорила ей, что много народу приходит к этому роднику, чтобы отдохнуть и напиться его целебной воды.

         Евдокию стали одолевать безрадостные мысли: к тому ли она роднику пришла?

        Только она уже хотела уходить, как увидела, что в углу на небольшом камне лежит очень маленькая иконка, видно забытая кем-то.

         Взяла Евдокия её в руки, а на ней изображение выцвело, очертания какого-то святого еле просматривалось. Вернула Евдокия иконку на место, встала на колени и начала горячо молиться Богу, прося неизвестного святого о помощи: отыскать ей сына. Долго она молилась, слёзы так и текли из её глаз.

        После молитвы на душе стало так светло, так чудесно, словно молилась она не в маленькой часовенке, а в огромном храме. Вышла она из часовенки, попила водички из родника, хотела дальше идти, вдруг видит, идёт ей навстречу старичок, с коричневым от степных злых ветров и немилосердного солнца, лицом.  Сразу видно, много дорог исходил.

      Подошел он к Евдокии и удивлённо спросил, как она оказалась в этом месте, ведь мало кто знает сюда дорогу.

      Сам он сюда приходит, чтобы отдохнуть после паломничества по святым местам земли-матушки, а вернулся, чтобы забрать свою иконку.

       Когда Евдокия сказала ему, что на ней ничего не видно, старичок лишь улыбнулся:

            –     Да я с этой иконкой столько святых мест обошёл, и хорошо вижу святого, на ней изображен святой Николай Чудотворец, он мне в дороге всегда помогает.  Верю, что твоя молитва перед ней будет ненапрасной.

    Старик взял иконку, попрощался с Евдокией и пошёл дальше.

    А Евдокия от напряжения и усталости приморилась, и не заметила, как задремала, и видит она во сне необычную огромную лестницу, идущую прямо к небу.  Вдруг кто-то окликнул её. Взглянула вверх Евдокия и обомлела: стоит перед ней Николай Чудотворец, точь-точь такой, каким его на иконах изображают.

       Улыбнулся он ей и говорит:

            –    Что Евдокия, сына ищешь? Видишь лестницу? Так вот, если молитва твоя будет искренняя, покаянная, то сможешь ступать на ступеньки, так и до верха лестницы доберёшься, но если мысли затуманятся, то придётся тебе заново начинать, вернуться на предыдущую ступеньку.

      Взглянула Евдокия на лестницу, а на ней ступенек видимо-невидимо и все они такие узенькие, что нога едва помещается на ней, но желание найти сына уж слишком было велико.  Долго молилась Евдокия, но как ни старалась она, только четыре ступеньки и могла преодолеть, а тут и сон развеялся.

      Вокруг была лишь тишина, опечалилась Евдокия такому сну, и пошла обратно домой.  Хоть понимала, что это сон, а всё равно на сердце было неспокойно, не сумела она преодолеть все ступеньки и добраться до верха. Вот и родная станица, навстречу идут казачки, увидели её и радостно сообщают ей, пока она где-то ходила, сын её сегодня вернулся из турецкого плена, казаки обменяли его на четырёх турецких пленников.

        Упала на колени Евдокия и стала благодарить Бога за его милость к ней и святого Николая, за его чудесную молитвенную лестницу. Видимо, иногда достаточно и четырех молитвенных ступенек, чтобы желание исполнилось, коль помысли чисты, наполненные любовью к Богу.

Татьяна Скакунова, Волгодонск