Среда, 13.12.2017, 17:55

Мой сайт

Каталог статей

Главная » Статьи » СТИХИ

РАИСА СЕРГЕЕВА. "ЗАЧЕМ МНЕ УЧАСТЬ ЭМИГРАНТА"(2)

Я родилась после Победы правой

Я родилась после Победы правой,

Но каждый раз в своих кошмарных снах

Переживаю ужасы расправы.

Во мне живет непобедимый страх.

 

Не понимаю этого надрыва,

Ведь я живу живая средь живых,

Уже полсотни лет без перерыва

Я умираю с ними и за них.

 

Наверно, это мне необходимо,

Свою судьбу связать с чужой судьбой.

 И каждый раз я улетаю дымом

Над черною обугленной трубой.

 

Опять стою под дулом автомата...

Спасенья нет! Но только бы скорей!

Ах Боже мой! Ну в чём я виновата?!

 Лишь в том, что жизнь мне подарил еврей?

 

Я вижу здесь случайно уцелевших,

 Приют нашедших на Святой Земле,

Не погребенных в ямах, не сгоревших;

Не смешанных с чужой землёй в золе.

 

Чем больше их, тем легче мне живётся,

Но вижу я, что ото дня ко дню,

Их   меньше, меньше, меньше остаётся,

Что я теряю близкую родню.

 

Есть много мест и далеко, и близко.

Там яры заросли густой травой,

Стоят музеи, просто обелиски,

 А где-то память держится молвой.

 

И потому ушедших без возврата,

Которых не вернуть, не оживить:

Отца и маму, бабушку и брата...

 Прошу Вас встать и память их почтить!

 

Полил косой холодный дождь

Полил косой холодный дождь,

 И ветер рвёт листву и кружит.

По веткам пробежала дрожь,

Дороги заливают лужи.

 

Запрятав головы в зонты,

Мальчишек прибегают стайки.

Им прикрывают животы

Цветные тоненькие майки.

 

Девчонки - бёдра догола,

В пупочках - дань лукавой моде...

Что здесь надето для тепла

И соответствует погоде?

 

В Петах-Тикве возле банков

В Петах-Тикве возле банков,

 Где толкутся эмигранты,

 Там, .где от деревьев гуще тень,

 Кто   со скрипкой, кто с гитарой,

 Кто за так, а кто с наваром –

Музыканты здесь проводят день.

 

Анатолия все знают,

И смеется, и рыдает

Скрипка, ткнувшись в Толино плечо.

Это надо только слушать:

Звуки льются прямо в душу,

Нежно струн касается смычок.

 

Анатолий, Анатолий,

Ты былое вспомнил, что ли?

Как за кудри и веселый взгляд,

За поющую гитару

И за свитерочек старый

Ты любим был много лет назад?

 

Как ты жил на Красной Пресне,

Как солировал в оркестре,

Как сверкал и радовал талант.

 И как понял, что не нужен,

Думал: «Пусть им будет хуже!»

И теперь ты здесь - репатриант.

 

Но его голубка Бела,

Оглядеться не успела,

Чтоб влюбиться в Эрец Исраэль.

Ей, когда навек уснула,

Белокаменная Сгула

 Постелила жесткую постель.

 

Старшая из дочек - Лея

Вышла замуж за еврея

И теперь рожает через год.

Говорит святая Тора:

— Хорошо всем будет скоро,

Был бы многочисленным народ.

Средняя из дочек - Соня -

Целый день на телефоне,

А потом на всю уходит ночь...

Да, теперь иные нравы,

Не курила бы отравы,

Втянется - тогда уж не помочь.

 

Не сколотишь от гитары,

 Если б жить на амидаре.

 Тянет деньги банковский кредит.

Он свою малышку – Бетти –

Учит в университете.

У нее два курса впереди.

 

Анатолий, Анатолий,

Все мы   здесь по доброй воле,

Так зачем же душу бередить...

Улыбается прохожий,

Белозубый, чернокожий

Со звездой Давида на груди.

 

В воскресение и среду

Дама в белых ортопедах6

Опускает шекель в чемодан.

- Что сыграть для щедрой дамы?

Я сыграю тот же самый

Вальс «На сопках...» - слушайте, мадам.

 

Вот из банка быстро вышел

Мойша, или просто Миша,

Под  кипою чешет на ходу.

 Он в Одессе был Мишаня,

Продавал он пиво в бане,

 Но попал в какую-то беду.

 

И зятек с евреем-тестем

Прикатил в Израиль вместе.

Много уезжало в этот год.

Так же, как на Украине,

Он имеет на свинине

Не кошерный маленький доход.

 

Поклонился для шолома

(Он в Израиле, как дома),

Подошел и руку нежно жмет.

Нервно шарит по карману,

Наклонился к чемодану

И, не кинув, удалился, жмот!

 

Подошла старушка Рела,

На скамейку рядом села

И кивает головой седой.

-  Ах, послушайте, геверет,

Кто сегодня вам поверит,

Что вы тоже были молодой?

 

-  Вы из Венгрии, я знаю.

Я сейчас для вас сыграю...

-И, закрыв глаза, играл еврей.

 Он играл для дамы польку.

На руке ее наколка

Концентрационных лагерей.

 

Анатолий, Анатолий,

Ты насыпал столько соли

На живое музыкой своей.

Ты же знаешь, Анатолий,

Сколько доставляешь боли!

Или ты - безжалостный еврей?

 

- Хватит сетовать, сеньоры!

Жизнь - театр, а мы - актеры,

Слышите, как рукоплещет зал?

Анатолий, Анатолий,

Кто раздал нам эти роли?

 Кто нам эту пьесу написал?

 

Здравствуй, милая подруга!

Здравствуй, милая подруга!

Вот и снова Новый год.

У тебя мороз и вьюга,

У меня - наоборот.

 

Не остудит сердца стужа,

Не сожжет жара дотла.

Шлю тебе, ребятам, мужу

 Горстку нашего тепла.

 

Жду желанной нашей встречи,

Пью за вас бокал вина.

И в субботу, ставя свечи,

Помню ваши имена.

 

Перечислял израильский «Сохнут»

Перечислял израильский «Сохнут»

Талантливых учёных и поэтов,

Что обрели покой и счастье тут,

Среди своих, гонимые в Советах.

 

Но надо всем евреям доказать,

Что ты еврей по бабушке и маме.

И раскопать все, что скрывала мать,

Держа секреты под семью замками.

 

Мою родную бабушку Рахель

Со всем ее бесчисленным семейством

Поставили у ямы на расстрел

Без всяких доказательств на еврейство.

 

Мне говорил израильский «Сохнут»,

Он говорил, безбожно врал при этом,

Что нас, евреев, любят там и ждут,

Но не был я талантливым поэтом.

 

Как будто мне билет счастливый дан,

Когда случилась на еврейство мода.

В России я и мерз, и голодал,

Как весь народ - безропотно и гордо.

 

Я время нашей встречи не предвижу

Я время нашей встречи не предвижу.

 Молчи, подруга, душу не трави.

Пишу тебе, перо макая в жижу

 Из слёз, надежды, веры и любви.

 

А за окном весенние приметы,

Там небосвод сияет новизной.

Мир разделился между мной и Светой,

На «здесь» и «за невидимой стеной».

 

Я разрываю мышцы от натуги.

 Я мысленно гоню велосипед...

 Зачем я рвусь туда, к своей подруге?

 На Свете ли сошёлся белый свет?

 

Такая пропасть лет и расстояний,

А сколько в них находок и утрат.

Я не болею из-за расставаний,

Но то, что встречи - это не возврат.

 

Она той жизни мой живой свидетель,

 И потому меня туда влечёт.

Мой дом тогда не покидали дети

И на года не вёлся строгий счёт.

 

Я здесь корнями прирастаю всеми –

Кровавым потом щедро я солю

Прекрасную израильскую землю,

Но там стократ болею и люблю.

 

Держи меня, швабра, держи

Держи меня, швабра, держи.

Тебя столько лет я держала,

Мы мыли с тобой этажи,

Подъезды и разные залы.

 

Держи меня, швабра, держи,

 Как держат тебя эти руки.

Ты знаешь мои рубежи,

Но не помышляй о разлуке.

 

Профессор, доцент, инженер –

Всем возраст - отметка барьера.

Чем старше, тем выше барьер,

Нам швабра - и хлеб, и карьера.

 

Ты тоже стареешь, прости,

Конечно, не ты виновата.

Свой надо участок скрести,

А там и за черного брата.

 

Тебе хорошо, иногда

Получишь в замену запчасти,

А мне же в такие года

Тобой подпереться - за счастье.

 

Ты - мой лотерейный билет,

Расстанусь с тобою не скоро.

Поддержка на старости лет,

Надежда моя и опора.

 

Был Цезарь славный воин, наместник и монарх.

Был Цезарь славный воин, наместник и монарх.

Он Риму подчинил галлийские народы.

А Римский легион нес панику и страх,

Лишая их и крова, и свободы.

 

Он славу перерос, короче говоря,

Он шел своим путем, сметая все преграды.

Он даже перетряс все дни календаря,

Вручив июлю имя, как награду.

 

И вот Гай Юлий Цезарь, доспехами звеня,

Он в латы облачил и грудь свою, и спину,

Однажды оседлал горячего коня

И указал рукой на Палестину.

 

И он всего достиг: и власти, и богатств,

Царица египтян его делила ложе,

Но рок его настиг, и пробил страшный час –

И Брут короткий меч уже достал из ножен.

 

Предателей плотней сжимается кольцо,

Кого   обогащал и тех, кому он верил,

С кем хлеб, вино делил, кто льстил ему в лицо,

Кому открыл и замыслы, и двери.

 

Ни просьб, и ни молитв. Он сам и Царь, и Бог.

Но, чтобы не лежать бесстыдно голоногим,

Он, сглатывая кровь, тугой рванул шнурок

И тело обернул в тяжелый бархат тоги.

 

Сам власти не отдаст! И с головы венец

Немеющей рукой прижал властитель к телу...

 Не удержал, упал - конечному конец,

А в вечность лишь душа нагая отлетела.

 

Что даром получил, не оценил ни в грош.

В бессмертии души нет никакого толка.

Ведь из неё' сапог и шубы не сошьешь. –

Душа, ты из чего? Из глины или шелка?

 

Он был сожжён. Огонь страшнее, чем потоп.

Всё обратилось в тлен, и ветер прах развеял.

Рассеялась толпа, но плакали потом

На чёрном пепелище иудеи.

 

Когда же похорон свершился ритуал,

То вскрыли письмена, что подписал покойный,

Кому он завещал богатства и дела?!

Он сам своих   убийц назвал среди достойных!

 

В небытии давно ушедшие дела...

Историй и сейчас немало интересных.

Порою, чтоб узнать, с кем жизнь тебя свела,

 Нам надо умереть. Да жаль, нельзя воскреснуть!

 

Я в небе голубом

Я в небе голубом

Стремительно лечу.

Несет меня домой серебряная птица.

К стеклу прижавшись лбом,

Я мысленно шепчу:

- Ах, неужели это мне не снится!

 

Хранит моя рука

Прощальное тепло.

И на плечах моих ещё объятий руки.

Но режет облака

Упрямое крыло,

И я совсем не плачу от разлуки.

 

Всего за три часа

Россия за бортом.

Мне мягкую посадку обеспечат.

Асфальта полоса,

Таможня, а потом...

Потом, конечно, радостные встречи.

 

Но десять дней пройдёт,

Опять - аэропорт.

Дугу на старте выписав крутую,

Обратный самолёт

Меня домой вернёт

В БенТурион, на Родину святую.

 

Пройдут за годом год,

Я не сменю маршрут.

Всегда мне будут вслед махать родные руки.

Но, завершив полёт,

Меня, я знаю, ждут,

И я опять не плачу от разлуки.

 

Я думаю о том,

Что там я или тут,

Не избежать мне этих расставаний.

Но если за бортом

Меня с любовью ждут,

То нет разлук, есть только расстоянья.

 

Представь себе — ты королева

Представь себе - ты королева!.

 Стоишь на шахматной доске,

А рядом - пешки. Справа, слева...

В воротничке и пояске...

 

Они стоят на черном цвете,

Покорный маленький народ.

И только ты за них в ответе,

Кому какой назначен ход.

 

А рядом белые квадраты –

У них совсем иная масть.

Костюмы, белые халаты.

Иной закон, иная власть.

 

У белой королевы свита –

Готовый к действиям отряд,

И хоть считается «элитой»,

Но тоже пешки, только штат.

 

У королев свои законы,

Но «се ля ви», как ни крутись,

Чтоб удержать на лбу корону,

Без пешек им не обойтись.

 

А время пролетело в спешке,

И, оглянуться не успев,

Вдруг обнаружили, что пешки

Не окружают королев.

 

А королевская корона

Уже как память прошлых лет:

Теперь без пешек и без трона,

 И без привычных эполет...

 

Быть может, встретимся

(В надежде, Что так захочется судьбе)

И ты уже не та, что прежде,

И я - не пешка при тебе!

 

Из дальних пагубных лесов

Из дальних пагубных лесов

Кто может, дёрнул за границу

От притесненья Красных Сов

И прочей плотоядной птицы.

 

И с этой перелётной стаей

Дал Дятел тоже стрекача,

Из мест родимых улетая,

Взял только опыт стукача.

 

А Дятел, к слову, для стукачества

Имел прекраснейшее качество:

Там, где родился, жил и рос,

 Он отрастил предлинный нос.

 

В чужом Лесу он сел на сук,

И в тот же миг раздался стук.

 Не тратя понапрасну слов,

Он настучал статью на Львов.

 

Мол, рыба тухнет с головы,

А в голове засели Львы...

Что Лев лишь тем в лесу силён,

Что под себя подмял   Закон.

 

О жителях лесных забота

Лишь от Охоты до Охоты...

Всё в прессе отразив правдиво,

Льву сильно причесали гриву.

 

И он не смог набрать для Львов

Интерактивных голосов.

Лев, почесав густую холку,

 Сорвался на соседа - Волка.

 

Волк был известный «коновал»

И, застолбив в Лесу дороги,

Успешно там практиковал

И не уплачивал налоги.

 

Волк от такого «наглежа»

Завыл и стукнул на Ежа...

 Ёж поставлял иголки Волку,

Сертификатами греша.

 

И Волк предупреждал Ежа,

Да только было всё без толку.

Ежа за колкую натуру Весь

Лес не выносил на дух,

 

А тут спросонья или сдуру

Побудку прокричал Петух.

 И Петуху пришлось несладко.

 Петух имел две-три хохлатки,

 

Все с незаконными детьми,

И от Битуах-Леуми

Пособия текли в курятник,

И нахаляву жил развратник.

 

Косой открыл с Лисой притон.

Лиса, известная плутовка,

Брала лишь «бабки», а Закон

На Зайца возложила ловко.

 

Петух взял Зайца на испуг.

Тот запетлял, сменил окраску,

 Бордель назвал «Бюро услуг»

Под вывеской «Лесная сказка».

 

В Лесу Лиса входила в круг

Зверей, где лапа лапу лижет.

Из них любой Лисице друг,

 Но Лев ей был гораздо ближе.

 

И, нарушая свой досуг,

Лисица звонит в офис друга.

А Дятел снова стук да стук...

И всё опять пошло по кругу.

Категория: СТИХИ | Добавил: Zenit15 (29.09.2015)
Просмотров: 724 | Теги: стихи, Волгодонск, Раиса Сергеева, волгодонская правда | Рейтинг: 5.0/2
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа

Категории раздела
СТИХИ [232]
стихи, поэмы
ПРОЗА [170]
рассказы, миниатюры, повести с продолжением
Публицистика [92]
насущные вопросы, имеющие решающее значение в направлении текущей жизни;
Поиск
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 153
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0