Среда, 16.08.2017, 16:23

Мой сайт

Каталог статей

Главная » Статьи » ПРОЗА

Владимир Шалимов- "За оборону Кенигсберга"

                                                                                                        

   Год, как не виделись братья друг с другом. Соскучились. Получив отпускные,  Вадим отправился в родные края. С  автовокзала он поспешил на окраину большого города, где проживал младший брат. Жена его, Катерина, с которой у Вадима были такие же родственные отношения, как у кота с собакой, сразу же с порога отрезала:

 - А Васьки дома нет! Пьянствуют они всей бригадой на своей стройбазе.  Работы нету – вот и повадились каждый день, - то кому-то день рождения справляют, то - на рыбалку. Та же пьянка, только в камышах!  Дорогу знаешь?  Иди, а то опоздаешь!

   Обидно стало Вадиму за такую встречу, но виду не подал.

- И, вправду, пойду-ка, давно с мужиками не виделись, - Кот, Киёк, Мэй, Дзюпа, Тюлик, Пеликан…- вертелись в голове  Вадима клички новых друзей, - парней из бригады монтажников башенных кранов, бригадиром которой назначили его родного брата. В бригаде, по  неизвестно кем заведенной традиции, каждому  вновь пришедшему в небольшой коллектив работнику тут же присваивалась на редкость смешная кличка. В иных случаях – даже неизвестно что обозначающая. А бывало, и не только работнику, но

и всякому пришлому, доведись ему поучаствовать в бригадном «сабантуе»*. Право награждать человека кличкой принадлежало исключительно только Петровичу – самому старому члену бригады.  Тщедушному, неопределенного возраста, лысеющему субъекту, - толи хорошо сохранившемуся старичку, толи рано постаревшему от водки  мужчинке. Василия, как бригадира, он уважительно придразнил Бугорком.  Чтобы и ненароком не обидеть, и, часом, не спутать с начальником монтажного управления – Бугром. Себе, естественно,  никакой клички не присвоил:

- Для новичков берегу.  Самые, что ни на есть, смачные!

На самом деле Петрович кличек ни для кого не берег. Прозвище, байку или тост он запросто мог выдумать на бегу, экспромтом. Просто не желал «поддомкратить имя свое», - как сам приговаривал, пользуясь монтажной терминологией.

   Несмотря на то, что Вадим вообще жил в другом городе и никакого отношения к стройке не имел (преподавал физику в институте), во время прошлогоднего отпуска, на рыбалке, куда его пригласили Петрович с Кийком, как родного брата Бугорка,  он, тоже не избежал положенного «крещения». Не по чину эрудированный Петрович, полагая, что, раз уж существуют алхимики, под полный стакан водки нарек Вадима Алфизиком. Поговаривают, в молодости был он сотрудником какого-то конструкторского бюро, на хорошем счету значился.  Но однажды, по пьяному делу, уязвленный тем, что повысили в должности коллегу, а не его, надебоширил через край. В довершение всех неприятностей справил малую нужду прямо в кабинете руководителя проекта. Выгнали. Так и спился. В одно время даже бомжевал.  

   Хорошо запомнил ту рыбалку не так уж и сильно пьющий старший брат! Гари взяли столько, чтобы душа монтажная в ней нужды не испытывала. Зато закуски – чтоб на один зуб лишь бы хватило. У рыбаков считается плохой приметой – брать на рыбалку много еды.

- На рыбалке источником закуси должна быть река, а не магазинные прилавки, -  любил наставлять Петрович.

   Едва рыбаки выгрузились из машины техпомощи, Петрович потребовал:

- По «аршину»!

- По единой, по единой! - слаженно скандировали Киёк, Тюлик и Пеликан.

Остальные свежую идею Петровича поддержали молча. Тут же стали наполнять самогоном граненые стаканы («аршины» - на языке монтажников).

-Тост Петрович, сбацай тост! - на правах главного требовал Василий.

   Привычно поставив свой «аршин», на правый локоть, Петрович торжественно продекламировал:

- Пусть пожалеют те, кому мы не достались, пусть сгинут те, кто нас не захотел!

- Пусть, пусть! – будто отрепетировано, с воодушевлением воскликнули все,  кроме вовремя не сориентировавшегося Вадима, и весьма довольного своей творческой находкой Петровича. Тут же, дружно, - в один буль, -  монтажники опрокинули свои стаканы и адская жидкость, кажется, не зацепившись ни за один закоулок луженой глотки, гулко откликнулась только на дне желудка.  И только Вадим, медленно давясь вонючим зельем, никак не мог справиться с непривычной для него дозой. Стараясь не привлекать внимания, он вылил недопитое на землю. Однако это заметил  долговязый Мэй:

- Бугорок, Алфизик, брат твой, алкоголик что ли?

- С чего ты взял?

- А что это он так цедит? Не может, что ли, как мы – залпом?!  Нехорошие, Бугорок,  симптомы: если даже один «аршин» не смог одолеть – точно алкоголик!

- Ученый он.  Корни квадратные из больших чисел в уме вычисляет, понял? А нашенские дозы – тормоз для такой работы! Да, и где ему найти в своем  несчастном институте таких заспиртованных друзей, как мы? Вот, и отстает хронически!

Согласным кивком уже захмелевших голов все с облегчением утвердили правдоподобный «диагноз» бригадирового брата.

   Вторая пошла веселей - и «аршин» Алфизику налили не полный, и тост Киёк выпалил скороговоркой в честь гостя:

 - Муха села на гвоздь, - как хозяин, так и гость!

   Выпили залпом. Кроме Вадима, - тот опять цедил. Закусывали черным хлебом, цибулей и старым – престарым, с прогорклым запахом, желтым салом. Больше - было нечем. Даже Вадим, изрядно проголодавшись, не побрезговал столь непривычной для него закуской. Только Киёк к салу ни разу не прикоснулся. Зажевывал коркой хлеба вприкуску с луком.

 - Киёк, ешь сало, оно еще почти свежее! – убеждал Петрович.

- Не-ет, я старого сала еще в детстве наелся! Дед мой, Прокоп, жадным был. Зарежет, бывало, свинью, посолит свежее сало и тут же закроет его в сундуке на замок. Чтобы семья доедала еще оставшееся старое сало. А ключ был только у него, даже на сон клал под подушку. Вот и выходило: пока то доедим, - свежее старым становиться…

-Трудное детство! – пожалел Бугорок.

   Потом была третья. И тост уже попроще, - чтоб башенные краны ветер не валял. Дальше очередные «аршины» никто не считал. Вадим отошел от места пиршества метров за двести и не слышал ни пьяных разговоров, ни оригинальных тостов. Видел только, как после очередной стопки монтажники затеяли бороться. Кот схватился с Дзюпой, Тюлик – с Пеликаном, Мэй – с Бугорком. Киёк был единым судьей на все три пары борцов. Это стало обязательным ритуалом любого «монтажного сабантуя». Выпьют – поборются, а выгнав дурь, снова вернутся к привычному делу, - продолжат…

    Вадим наладил донки на сазана, заправил их приманкой. Мягко раскручивая и поддергивая леску, он старался не перебросить узковатый ерик, по противоположному берегу которого пролегала довольно оживленная автотрасса. Повесив на каждую закидушку по колокольчику, стал ждать поклевки. Наконец, и любители застолья тоже стали готовить снасти. Причем, в какой-то  нелогической последовательности: сначала

 привязывали колокольчики, затем запрессовывали макуху**  с тестом в пружину и со всего маху забрасывали. Но из-за звона колокольчиков никто и не учуял, как все их донки в аккурат ложились на асфальт. «Поставив» снасти, - снова продолжили.                                                                                                                                                                                                    

 - Наловят рыбы, - ухмыльнулся Вадим, глядя, как мощные самосвалы катаются по закидушкам. Колокольчики заливались протяжным звоном. 

 - Кот, твои зве-е-енят! – уже заплетающимся языком выговорил Петрович.

 - Ка-а-ажется – у всех зве-е-енят! – навострил ухо Кот.

Дружно, путаясь в траве и спотыкаясь, побежали к воде.

 - Вот это сазанище клевал! – немного трезвея орал Киёк.

- И у меня, и у меня…- раздавалось с разных сторон.

- Смотри, как пружину ртом сплющил! Во пасть! – с изумлением рассматривал свою смятую снасть Киёк.

В это время подошел довольный, уже поймавший двух небольших сазанчиков, Вадим, - теперь-то он точно заткнет за пояс горе-рыбаков.  А то, всю дорогу подтрунивали, мол, какой из интеллигента рыбак. Показал пальцем на тот берег. Как раз проезжал очередной грузовик. Тут же согласно прозвенел колокольчик с еще не проверенной снасти.

- А мы-то думали…- сконфужено вздохнул Петрович.

- Тотальный, катастрофический облом! – заключил Пеликан.

- Позор! Как в город вернемся без улова? -  баритонил Мэй.                                                                                                                                                                                                                                      

- Знамо дело, позор! – согласился Киёк, - но выход из любого положения есть всегда. Тут

 рядом знакомый ачур*** проживает, рыбы у него валом, и вся - во! – соорудил он привычный рыбацкий жест, раскинув свои костлявые руки во всю возможную ширь.

    Сазанов отбирали самых крупных, за ценой не стояли. В город вернулись затемно. Сторож стройбазы Митрич, заглянув в будку техпомощи, привычно поинтересовался насчет результатов. Все наперебой стали похваляться богатым уловом,  чуть ли не под нос подсовывая Митричу огромные сазаньи головы. 

-А вы, мил человек,  что ж добычей не хвастаетесь? – с неподдельным интересом спросил он у Вадима.

- Да куда там ему за нами угнаться, два малюсеньких сазаненка всего-то за целый день и вытащил! – съехидничал Петрович.

    Весть о несказанном улове быстро разнеслась по всему управлению. Вадима попросили «не ломать игру», потому тот смущенно объяснял любопытствующим, что, мол, рыбак он только начинающий…

    От затяжных воспоминаний   Вадима оторвал звонкий голос Катерины:  

- Вадик, у них там и закуски, наверное, нет, возьми-ка хоть кусочек сала. Правда, оно уже немножко постарело.

- И то правда, любит бригада старое сало.  Все, кроме Кийка, - примиряюще ответил Вадим, - Давай, понесу на гостинец!..

   Митрич указал костылем на бытовку:

- Там они, уже тепленькие.

 Первым Вадима заметил Петрович:

- О, Алфизик, родной ты наш!

 - Привет, братка! – как-то буднично пригласил Вадима к столу Бугорок.

- Я сальца вам принес, хорошего, - такого, как в прошлом году… - присаживаясь, решил подначить компанию Вадим.

- Киёк, гляди, как Алфизик тебя уважил! – тут же съехидничал Дзюпа.

  Киёк в накладе не остался:

- Садись-ка, гость дорогой, с Петровичем рядом.  Пусть теперь тебе мозги компостирует, как он храбро с немцами воевал.

Предварительно икнув, по-пьяному, нараспев, Петрович стал громко вопить:

- И эти козлы мне не верят! Вадим, - первый раз назвал гостя по имени, - ты же ученый, какая тебе ровня эти «скалолазы»?! Хоть ты должен мне поверить:  я всю войну, от корки до корки, геройски отвоевал! Сейчас, вот,  допьем и  махнем ко мне домой. Вынет из сундука бабка моя, да и покажет тебе мою, кровью политую, медаль «За оборону Кенигсберга»! Будто бы, знак доказательства, одновременно, из глаз и из носа Петровича медленно потекли прозрачные струйки.

- Стоп, Петрович! Тогда давай разберемся, на чьей стороне ты воевал? У всех советских солдат – медаль  «За взятие Кенигсберга», а у тебя, получается – за оборону! - осадил плачущего соседа Вадим.

  Больше Петрович не проронил ни слова. Сидел весь красный, набыченный. На Вадима, словно на лютого врага, глядел исподлобья. Да и компания как-то приутихла, допивала уже без своих «козырных» тостов.

    Уже затемно, когда расходились, Киёк, не то с укором, не то с огорчением сказал на прощание Вадиму:

- Перебор! «Убил» ты нашего Петровича. Обидчивый он,  не  вынесет позора…

    На следующее утро вся бригада, кроме одного, была в сборе у проходной. Петрович на работу не вышел. Позвонил Бугорку на мобильник, сообщил, что решил кодироваться.

- Коди-и-ироваться?! Вот уже одного и  потеряли. А все из-за братца твоего, Алфизика! Ученый нашелся! – в сердцах бросил Киёк.  

- Через неделю другого такого же «Петровича» примите. Вон их сколько, спившихся,  по городу мыкается. Работу ищут, -  пытался успокоить расстроенных монтажников сторож Митрич.

-А на кой он нам, другой Петрович! – твердо возразил бригадир, - может еще передумает. Назад ждать будем!

 - Будем, будем! – будто в поддержку  очередного тоста, стала дружно скандировать оставшаяся часть  бригады.

   … Ровно через два дня Петрович стоял у проходной с газетным свертком, по форме удивительно смахивающим на бутылку. Друзьям объяснял, мол, пришел, чтобы вместе проверить, действует ли код. Оказалось – врут медики!

  

  * -   Сабантуй (тат.) – народный татарский праздник.

 ** -  Макуха (укр.) – подсолнечный жмых.   

 ***  – Ачур (жарг.) – рыбинспектор.

                                                                         (2007)  

Категория: ПРОЗА | Добавил: sarkel (14.03.2013)
Просмотров: 1306 | Комментарии: 1 | Теги: Владимир Шалимов- За оборону Кенигс | Рейтинг: 4.8/5
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа

Категории раздела
СТИХИ [224]
стихи, поэмы
ПРОЗА [165]
рассказы, миниатюры, повести с продолжением
Публицистика [88]
насущные вопросы, имеющие решающее значение в направлении текущей жизни;
Поиск
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 149
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0